3.4.jpg

Сми о нас

Звание «Почетный гражданин Мурманской области» присвоено кавалеру ордена «Знак Почета», почетному работнику морского флота, замечательному мурманскому капитану Михаилу КАСКУ. 

Мурманск накормил и обогрел

- Михаил Гансович, если бы вы не стали капитаном, кем бы вы стали?

- Только капитаном. Я с детства был в этом уверен и к этому шел.

Из окна его кухни виден Кольский залив. И так хорошо поутру пить чай, грея о чашку ладони, и глядеть на его неторопливые серебряные воды. Вот только никогда не пройдет по ним больше любимый корабль капитана - белоснежный «Вацлав Воровский». «Плывущий дворец», как с гордостью называл свой лайнер Михаил Каск, уже давно списан на иголки. Его век оказался короче, чем у хозяина. Но до сих пор он снится своему капитану.

Говорят, жизнь любого человека может стать сюжетом для романа. А вот о жизненном пути капитана Каска можно целое собрание сочинений издать, и то вряд ли вся его судьба во многие тома вместится.

На серванте в его гостиной фото импозантного мужчины с лихо закрученными усами. Это Ганс Каск - отец Михаила Гансовича - капитан тральщика РТ-30 «Севгосрыбтреста». Бравый эстонский моряк женился на симпатичной архангелогородке из бедняцкой семьи. Семья жила в Архангельске, а рыбачить отец-капитан ходил в Мурманск. Пятерых детей мама воспитывала строго, но и душевно, все вышли в люди.

- Мы жили на улице Соборной, из окна был виден знаменитый архангельский собор, - вспоминает свое далекое детство Михаил Гансович, и глаза его молодо блестят. - В нем меня крестили.

А в 1933 году на его же глазах (Михаилу тогда было 12 лет) большевики разрушили собор. Он помнит, как бросались под гусеницы тракторов, давящих золотые купола, монахини. Помнит, как им в школе запретили говорить «Спасибо» - нечего Бога поминать, его нет! Помнит, как хоронили, уложив в гроб, наряженную елку - праздновать Рождество Христово тоже было запрещено.

И навсегда врезался в память страшный голод, из-за которого они всей семьей переехали в Мурманск. Хлеб по карточкам: 200 граммов в сутки детям, 300 - взрослым. Им не просто было нечего есть, смерть подступила к семье вплотную. И тогда отец потребовал, чтобы они перебрались к нему в Мурманск.

На пассажирском пароходике «Сосновец», который вместил вместо положенных 100 человек втрое больше, они пять суток добирались по штормовому морю на Кольскую землю. Люди едва умещались на палубе, спали вповалку. В пути настиг шторм, самовары покатились по палубе, боцман гаркнул: «Всем в трюм!». Маме было плохо от качки, маленький Миша метался в поисках врача…

И мечтать тогда он не мог, что всего спустя четырнадцать лет сам придет на этот «Сосновец» молодым капитаном.

Но то жуткое путешествие закончилось, и мурманская земля показалась раем. После страшной архангельской голодовки они пошли с мамой на рынок и увидели чудную картину - повсюду стояли примусы, на которых кипел густой суп, исходили душистым паром каша и картошка. Все это можно было купить и съесть прямо тут же. От упоительных запахов кружилась голова.

- Ну разве можно покинуть такой город? - смеется Михаил Гансович. - Он мне тогда показался самым сытным, самым прекрасным, самым добрым городом на земле. И вот мне уже 90, а я все тут.

Не повышая голоса, не склоняя головы

Работа капитана - сплошные стрессы. И порой такие ненормативные громы и молнии с мостика летят, что у посторонних людей уши в трубочку сворачиваются. Михаил Гансович Каск - капитан уникальный. Ни один моряк и ни один пассажир не могут похвастаться, что слышали, как он хотя бы прикрикнул в сердцах. Не говоря уже о крепких выражениях. «Я сделал с Михаилом Гансовичем четыре рейса через Атлантический океан, - вспоминает в одной из своих книг писатель Виктор Конецкий, - и он ни разу не взволновался, не повысил голоса. Ни тогда, когда нас чуть было не навалило на айсберг в тумане. Ни тогда, когда треснули от удара штормовой волны три шпангоута в носу. Все эти моменты Михаил Гансович был абсолютно спокоен…»

Никогда в жизни он не суетился и ни перед кем не заискивал. Вот откуда это в нем? Сдержанный эстонский характер, помноженный на врожденное достоинство и силу духа архангельских поморов? И это - тоже. Но еще и уникальный капитанский талант, удивительная интуиция. И хотя в капитанской работе без риска не обойдешься, даже в самых пиковых ситуациях Михаил Каск головы не терял: риск был выверен разумом.

Как-то его «Воровский» не смог высадить в Териберке пассажиров. Там открытая бухта, и когда поднимается штормовой ветер, судно, встав на якорь, буквально пляшет на огромных волнах, как поплавок. Пассажиров пришлось отвезти в Иоканьгу и лишь на обратном пути доставить по назначению. Так вот, в следующий раз в столь же штормовой ситуации капитан Каск становиться на якорь не стал. Подошел к входу в бухту и лег в дрейф. Парусность у «Воровского» была большая, и судно ветром и волнами тут же занесло в бухту. Именно в это время с подветренной стороны и смог подойти посланный за пассажирами из портопункта катер. Высадив в считанные минуты людей, капитан скомандовал: «Полный задний ход!» - и судно буквально вынесло из бухты.

Конечно, риск был огромный.

- Чуть зевнешь, и корабль вполне могло выкинуть на камни, - вспоминает ту уникальную операцию Михаил Гансович. - Но ведь люди билеты на пароход взяли, их надо было домой доставить обязательно.

Моряки суеверны, и порой не без основания. Многие считают, что судно - это не просто «тазик с мотором», в его железном корпусе есть душа и характер, корабль может слушаться капитана, а может и взбрыкнуть. И тогда не избежать навалов на причал, разливов топлива, непонятных отказов в системах и прочих форс-мажоров. Так вот, «Воровский» своего капитана слушался идеально. Белоснежный лайнер не просто подчинялся своему капитану, они работали в унисон, чувствовали друг друга, словно были единым организмом.

Михаил Гансович был очень счастлив в браке, прожил с женой Ириной Игнатьевной 52 года. И хотя квартиру он получил от пароходства рядом с морвокзалом, частым гостем он в семье не был. «Михаил жил на судне, - рассказывают о нем друзья. - Как ни заскочишь к нему на стоянке, он все на пароходе. Угостит и картошкой горячей, и огурчиками солеными, что жена на борт принесла, а домой не спешит - дела». И ни разу капитан Каск не отгулял положенного ему большого полярного отпуска. Уезжал с супругой на теплое море лишь в то короткое время, что его «Воровский» находился на ремонте в доке. А когда вышел на пенсию, кадровики ахнули - несколько лет отпуска накопилось.

Универсал малого плавания

Когда в прошлом году Михаилу Гансовичу исполнилось 90, его поздравили не только друзья и руководство родного пароходства. Пришло благодарственное письмо и от администрации ЗАТО Островной. 26 лет минуло с того дня, как он оставил капитанский мостик «Воровского», но в портопунктах побережья до сих пор не могут забыть, с каким мастерством швартовал капитан Каск свой 125-метровый красавец-лайнер к сорокаметровому причалу. При любом ветре, с ювелирной точностью и щегольским мастерством он подводил многотонную махину корабля к хлипкому, дощатому причалу и точно, прямо кожей, чувствовал: остался метр, полметра, несколько сантиметров... «Всепогодный капитан» - так называли Михаила Каска по всему побережью.

Листаешь страницы его биографии и думаешь: наверное, по жизни он был везучим. Выжил в голодном Архангельске, всю жизнь учился только на «отлично», несмотря на то, что условий не было никаких. Когда пошел в Мурманске в школу, учиться пришлось на чердаке Кировки, в тот год в городе было 17 пятых классов. Писали между газетных строчек при свечах. Но это не мешало ему получать честно заработанные пятерки и в 17 лет поступить в мореходку. А потом стать одним из лучших капитанов Мурманского морского пароходства.

Однако не может человек жить в стране отдельно от нее. Безжалостное колесо истории прокатилось по семье Касков. Его отец не смог порадоваться тому, как быстро сын стал капитаном большого корабля, - Ганса Яновича Каска арестовали в роковом 37-м и расстреляли по нелепому, надуманному приговору. Потом, конечно, после смерти Сталина реабилитировали. Но горечь от потери жила с Михаилом Гансовичем долгие годы…

Спасала работа, без которой он себя не мыслил. После «Сосновца» руководил экипажами «Туломы», «Ястреба», пока не пришел в Мурманск элегантный, как белый лебедь, «Воровский». И это для Михаила Каска была любовь с первого взгляда, с первого шага на палубу. Конечно, были и у них рейсы в Канаду, на Шпицберген, на Кубу, но в основном красавец-«революционер» обслуживал местные портопункты, был для их жителей связующей нитью с Большой землей.

Обычный рейс был таким: Мурманск - Североморск - Кильдин Западный - Кильдин Восточный - Малая Оленья и далее еще несколько небольших поселений вдоль побережья Баренцева моря до Иоканьги. Затем - переход на Архангельск, оттуда на Соловки - и обратно, до Мурманска. И все это - в полярную ночь, в туманы и снегопады, порой вслепую, почти ощупью и с самым драгоценным грузом на борту - людьми. «Универсал малого плавания» - так называли в те годы Михаила Каска в газетных статьях. И журналисты не лукавили - так оно и было.

...Мы разговариваем у него дома, и Михаил Гансович угощает меня душистым - капитанским - чаем. Но может и борщом накормить - сварил с утра, готовит он отменно. Рядом на столике современный ноутбук, дети подарили два года назад, и капитан Каск с присущим ему спокойным упорством в считанные дни овладел компьютерной грамотой. Общается с родней по скайпу, обожает бродить по просторам Интернета, задавать Гуглу вопросы на засыпку. Да разве ему 90?! Ни за что не поверю! И никто не верит, даже те, кто знает и любит его уже многие десятки лет. 

                                           Опубликовано в "Мурманском вестнике" 15.06.2012 г.

90 лет исполнилось ветерану Мурманского морского пароходства Ивану Лопатину 

 На праздновании в музее ММП юбиляра усадили на ценный экспонат - стул с известного ледореза «Федор Литке». Стулу 102 года, на нем в свое время сиживали знаменитые мурманские капитаны, имена которых сегодня носят ледоколы: Николаев, Драницын, Сорокин. А вот теперь на нем сидит девяностолетний Иван Павлович Лопатин - подтянутый, веселый и разговорчивый, невзирая на годы. Принимает поздравления учеников, которые стоят здесь же с подарками и букетами, в мундирах с золотым капитанским шитьем.   

- Все мы приходили на флот юными, безусыми и безрассудными штурманцами, гадкими утятами, - обратился к юбиляру один из его давних учеников - ныне заместитель генерального директора Мурманского транспортного филиала компании «Норильский никель» Вячеслав Коноплев. - Но, учась в той системе безопасности мореплавания, которая была вами создана, становились теми, кто мы сейчас. А самое ценное, по-моему, что вы не только смогли научить всех нас, но и защитить, сберечь. Судьба разбросала нас по разным организациям, однако ваш принцип работы, ваши уроки безопасности мы применяем в тех компаниях, где трудимся.

Если оглянуться назад, то диву даешься: как удалось крестьянскому сыну Ивану Лопатину стать не просто именитым капитаном, но и на долгие годы определять политику безопасности плавания десятков больших и маленьких кораблей ММП в водах Мирового океана? Деревни в глухом лесном Плесецком районе Архангельской области, где он родился и провел детство (она стояла в 30 километрах от нынешнего космодрома «Плесецк»), уже и на свете-то нет. Семья, где Иван был десятым ребенком, была не просто бедной - там хлеба досыта не едали. В 1938 году наш герой поступил в Архангельский морской техникум, однако Великая Отечественная оборвала планы. Воевал в оленье-лыжном батальоне Карельского фронта, после тяжелого ранения (чудом не погиб!) был направлен в батальон по охране Архангельска. Затем, став уже дипломированным штурманом, в 45-м молодой помор приехал в заполярную столицу.

- Ваш самый счастливый день в жизни? - приставали к нему на юбилее журналисты. А Иван Павлович с гордостью отвечал:

- День, когда меня приняли в Мурманское морское пароходство. Счастливее не было!

Кстати, впервые выходить в море он начинал на маленьких слабеньких тихоходных судах, первым был восстановленный после войны пароход «Мурманск». Позже работал какое-то время диспетчером на берегу, рос по службе. Но как-то, будучи уже старшим диспетчером, отказался ехать в командировку в министерство морфлота СССР. И его разжаловали, а в наказание отправили в море вторым помощником капитана. Вот уж точно - не было бы счастья, да несчастье помогло.

Через два года Иван Лопатин стал капитаном маленького тихоходного парохода «Спартак». И этот слабенький пароходик он привел в столь идеальное состояние, что регистр позволил ему работать не только в Балтийском, но и Баренцевом море, ходить в рейсы аж до Шпицбергена. Первый же план по перевозке груза экипажем этого судна был выполнен на 157,9 процента.

- Правда, у нас тогда труба упала от такой переработки, - самокритично вспоминает юбиляр. - В районе острова Медвежий это случилось, когда шли на Шпицберген, в условиях сильного шторма. Но мы дошли благополучно. Там, на Шпицбергене, все заварили, трубу поставили и опять отправились в море.

Уже в 1952 году он стал капитаном крупнотоннажного лайнера «Александр Суворов». Это судно типа «Либерти», модель которого всегда вызывает интерес у американцев, которые приходят в музей пароходства, для Ивана Павловича стало не просто любимым - родным. А когда планировали создать музейный экспонат, именно Лопатин добывал чертежи, рисунки, снимки своего корабля.

Капитаном «Суворова» его назначили в тридцать лет. Невысокий, ладный, худощавый - он выглядел совсем юным пареньком. Неудивительно, что как-то в Уругвае местный лоцман, поднявшись на судно, его за командира вовсе не признал. Тем более что стояла жара, и молодой мастер - так называют капитана за границей - на мостике находился не в кителе, а в обычной легкой одежде. Они тогда шли по заливу в порт, и лоцман, отдавая указания, с недоверием косился на Лопатина. Однако видя, как тот профессионально управляет огромным лайнером и виртуозно вписывается в сложные узкости, успокоился. Признал за мастера. А напоследок даже поблагодарил за отличную работу.

«Выдержан, вежлив, корректен, - было написано в одной из характеристик тех времен на Ивана Лопатина. - Несмотря на свою молодость, пользуется авторитетом у рядового и командного состава...»

А дальше в служебной характеристике слова, которые могли бы стать девизом всей жизни капитана Лопатина: «...И беспредельно предан морю».

Он остался предан морю и когда в 61-м стал заместителем начальника пароходства по безопасности мореплавания. Руководя с берега огромными потоками судов в море, Иван Павлович воспитал целую плеяду блестящих капитанов, умеющих совмещать безмерный риск в схватке со стихией с хладнокровной расчетливостью и безупречной профессиональной грамотностью.

- Мне довелось пятнадцать лет отработать в Мурманском морском пароходстве, - сказал, поздравляя юбиляра, первый заместитель губернатора области Алексей Тюкавин. - Я пришел туда в 1983 году. Не знаю, помните ли вы меня, Иван Павлович, но я хорошо помню, с каким восторгом мы смотрели на таких корифеев, как вы. Ощущение, что вы всегда рядом и постоянно находитесь в самой гуще событий, не покидало, даже когда вы ушли на пенсию.

Алексей Тюкавин вручил имениннику письмо из Кремля от президента России Владимира Путина, а также цветы и подарки от регионального правительства.

Капитан капитанов - так называли Ивана Лопатина, когда он возглавлял службу безопасности мореплавания ММП. «Иван Павлович - отец родной», - характеризовали его моряки. Но ведь отец родной не только пряники раздает, но в случае необходимости может и ремень взять. Лопатин тоже наказывал, если был серьезный повод. Мягких людей на его должности не бывает, да и не должно быть. Море - стихия суровая и безжалостная - ошибок не прощает. Но никогда он не карал несправедливо. Среди капитанов и старпомов, работавших с ним, нет ни одного, кто бы мог обвинить его в предвзятости. А после суровой санкции нарушитель всегда получал от Лопатина добрый совет на будущее. Иван Павлович не загонял человека в угол, в тупик, из которого невозможно выйти, напротив - протягивал руку помощи. При всей своей огромной требовательности Лопатин никогда не забывал похвалить отличившихся.

- Он нес огромную ответственность за нас, за всех, - рассказал один из учеников Ивана Лопатина, председатель Мурманской ассоциации морских капитанов Алексей Марков. - И для нас естественно было сверять по нему свои поступки, ведь мы, по сути, выходили на капитанский мостик с его подачи.

- Алексей Григорьевич, а в чем секрет бодрости и молодости вашего наставника, как считаете?

- Во-первых, думаю, гены - крестьянские, архангельские. Во-вторых, юность, которая пришлась на голодные, полные лишений годы войны, это, несомненно, закалило. И в-третьих, он же не зря сегодня дал совет: берегите здоровье! Здоровая пища, физические нагрузки - у него в семье, где я не раз бывал, это принято. Он сам говорит: выйду утром в магазин, яблок не килограмм куплю, а одно-два, чтобы завтра еще прийти. Каждый день зарядка, активное движение. И еще - ежедневно, по его признанию, необходимо просыпаться с мыслью: что-то надо сделать! Когда не для чего вставать с постели - организм дает обратный ход.

У юбиляра - много наград. Орден Ленина, орден Трудового Красного Знамени, множество медалей. И 87 благодарностей в трудовой книжке. А главное - немало людей на этой планете, которые могут сказать ему: «Спасибо, мастер!» 

                                   Опубликовано в "Мурманском вестнике" 06.07.2012 г.